Рассказы о голосе.

Примеры из практики голосовых психотехник.

На индивидуальном занятии.

Лина.

Лина пришла вовремя. Говорит, что бежала бегом, что бы не опоздать. Лишний раз подчёркивает свою заинтересованность. Приступая к упражнениям, она чересчур старается. Всё пытается петь только в головном регистре. На грудном регистре голос становится дребезжащим и ломким. Всё время останавливается и говорит. что стесняется своего голоса.
Педагог предлагает ей спеть другое упражнение, более звонкое и эмоциональное. ( Упражнение имеет цель — развитие грудного регистра, и преодоление комплексов связанных со звучанием голоса).
У Лины голос тускнеет всё больше и возникает сдавливание в области шеи. Она никак не может скоординировать работу диафрагмы, и звук получается поверхностный, без опоры, как бы горлом. Более заметными для неё становятся переходные ноты, между грудным и головным регистром, и это её так же пугает. Лина оправдывается:
-Мне стыдно, что у меня так звучит голос. Я стесняюсь. Может мне вообще не стоит заниматься пением?
-Вам стыдно перед кем?
-Да нет, я сказала глупость. Давайте петь.
-Вы действительно хотите петь?
-Да, но иногда мне что — то мешает.
-Как вы думаете, что именно мешает Вам?
-Ну, я не знаю. Я не могу это сформулировать.
-Вам трудно петь громко?
-Да, я и говорю то, всегда очень тихо. Помню, как ещё в школе, на уроке физкультуры, физ. рук. попросил меня громко назвать все фамилии нашего класса. Он настаивал, что бы я сказала это на весь зал. Я попыталась, но потом просто замолчала и всё. Я вообще очень упёртая. Меня сложно переломить.
-Вы когда ни будь кричите? В семье, или ещё где-то?
— Да! Иногда я кричу на детей. Вчера накричала, о чём очень жалею.
-Вы можете изобразить Как вы кричали на ребёнка.
-Прямо сейчас?
-Да , прямо сейчас.
Лина мнется немного. Вспоминает мысленно ситуацию и изображает свой крик. Голос её сильно зажат и нет полётности звука. Всё, словно бы,
остаётся внутри.
-Ну примерно так.
-Что вы ощущаете, когда кричите так на свою дочь?
-Я не должна этого делать и так кричать. Всё можно решить намного тише и спокойнее, но я не всегда сдерживаюсь.
-Повторите ваш крик.
Лина повторяет.
-Что вы чувствуете?
-Мне тяжело кричать, что -то сдавливает в горле.
-Я услышала от вас, что вы не хотите этого делать, потому вы и не отпускаете свой голос. Вы сопротивляетесь этому действию, так как вам жалко свою дочь.
Представьте ситуацию, где бы вам пришлось закричать очень громко и не задумываться об этом. При каких обстоятельствах крик будет спонтанным?
-Ну наверное при чрезвычайных обстоятельствах. Если что — то где то случится, я смогу позвать на помощь.
— Что случится. Расскажите.
-Ну я не знаю. Кому — то будет нужна помощь, и я закричу.
-Что изменится от вашего крика7
-Придут люди и помогут.
— Тогда кричите! Время пришло.
-Прямо сейчас? А никто не придёт?
-А вот мы и посмотрим.
-Нет. Я не могу сейчас.
-Почему? Что вас останавливает. Сейчас чрезвычайная ситуация. Кому — то нужна помощь и чего же мы ждём?
-Я не чувствую этого.
-Какие чувства должны возникнуть у вас при такой ситуации, что бы вы могли закричать?
-Волнение? Нет. Ожидание чего — то? Нет. Наверное………. это тревога.
-Что вас тревожит сейчас?

Лина молчит. Слёзы появляются на глазах.

Она плачет.
-Я очень тревожусь за свою маму. Я боюсь, что она может умереть.
-………………………..

-У меня всё время комок в горле когда я думаю об этом. Мама уже старенькая и я не хочу, что бы она оставила меня. Я всё время думаю об этом.
Лина рыдает.
-Да, мы смертны, это неизбежность.
-Я понимаю это, но не могу справиться с собой.
-Вы можете поделиться своими ощущениями с миром и людьми. Через ваш голос. Через звук. Через ваши чувства. Попробуйте выплеснуть наружу ваши эмоции.

-ЭЭЭЭЭЭЭЭЙЙЙ!!!
-ЭЭЭЭЭЭЭЭЙЙЙ!!!

Что вы чувствуете сейчас?
-Я ещё никогда в жизни не кричала так громко. Мой голос летит. Мне очень легко.
Лина вся порозовела и широко улыбается.
-Это просто не вероятно. Мой голос. Что это с ним???

Далее в процессе сеанса Лине уже легко даются упражнения, и она не зажата как раньше.

Александра.

На индивидуальном занятии.
Саша. Занимается третий раз. Молодая женщина очень обеспокоена состоянием своего голоса. Она студентка ВУЗа на вокальном отделении. Саша считает, что первый раз она потеряла голос, будучи ученицей детского хора. Восьмилетнюю Сашу поставили в сопрано, а ей удобнее было в альтах. А следующий раз, когда начались проблемы с голосом, произошёл уже в институте.
-Как ваш голос, Саша?
-Всё по-прежнему.
-Вы уже спели экзамен?
-Нет, мне поставили автоматом. Тот педагог, что испортила мне голос, боится теперь меня, и ставит мне оценки просто так. Я не пела на экзамене, но учиться уже закончила.
-Так вы теперь профессиональная певица?
-Не знаю. Ведь я практически не пою. Голос ведь не звучит так как раньше.
-Ну, тогда попробуем спеть упражнения.
Какое то время Саша поёт распевки довольно удачно. Голос звучит намного легче и свободнее чем раньше, однако заметно, как Саша нервничает, приближаясь к переходным нотам своего диапазона. Сильно зажата челюсть, и рот почти не открывается. Дойдя до определённой ноты, она просто замолкает и говорит
— Дальше не могу. Голос там не звучит.
Но совершенно очевидно, что звук есть и много выше.
-Попробуйте открыть шире рот.
— Я не могу.
-Что вам мешает? Какие ощущения вы испытываете, пытаясь открыть рот шире?
-Мне неудобно. Кажется, что будет всё видно!
-Что, всё?
-Всю меня .Изнутри. Я вообще очень закрытый человек. Замкнутый.
-Саша! Вы хотите петь?
-Да.
-Поющий человек – открытый человек. Я чувствую сопротивление, которое возникает при сопоставлении ваших слов о себе и вашего желания. Вспомните ваш рисунок. Девушка и собака. Вы тянете друг друга в разные стороны!
(Часто я прошу ученика сделать рисунок, в карандаше. Или нарисовать себя, или несуществующее животное, или что ему захочется самому. Саша нарисовала девушку, которая держит на поводке собаку. И девушка и собака тянут друг друга в разные стороны. Этот рисунок сделан Сашей по моей просьбе нарисовать несуществующее животное.)
-Я постараюсь больше не сопротивляться.
-Тогда попробуйте открыть рот.
-Я не могу. У меня челюсть, словно, деревянная.
-На что это похоже. Какая возникает у вас ассоциация?
-Это похоже на щелкунчика.
-Но щелкунчик, на сколько я помню, имел сильную челюсть, что бы щёлкать орехи!
-Да, но до тех пор пока ему не попался слишком большой орех. Его челюсть сломалась!
…..
-Что в вашей жизни похоже на этот орех?
-Детский хор.
-Кто водил вас на хор, Саша?
-Мама…… А однажды я пошла одна, и попала под машину…………….
-Это была серьёзная травма?
-Да….. Мне переехали ногу…….. Я два месяца провела в больнице…….. Потом я вернулась……, и меня поставили в сопрано……… После этого у меня и пропал голос……..(Саша говорит с напряжением. Совершенно очевидно, что в этот период жизни она перенесла некую серьёзную травму. Вероятно, это связано не только с аварией и повреждённой ногой. Что-то было ещё, но в настоящий момент Саша не готова говорить об этом. Это видно по её напряжённому лицу и отстранённому взгляду. Она в любой момент может закрыться, и тогда уже сложно будет вновь достучаться до неё).
-Саша, давайте поимпровизируем немного.
-Я не умею.
— Попробуйте получить удовольствие оттого, что вы делаете.
Саша пробует петь. Повторяя фразы за педагогом и видоизменяя их, она увлекается и забывает о своих опасениях перед верхними нотами и челюсть расслабляется. В творческом порыве голос звучит легко и свободно. На самой верхней ноте преподаватель останавливается.
Саша очень удивлена.
-Ну, как Вы, Саша? Удивлены? Мне удалось Вас перехитрить. Ваш голос звучит совершенно свободно. Теперь вы чувствуете это.
-Да, спасибо. Теперь я многое поняла.
Взгляд молодой женщины до того отстранённый и тусклый, стал ярче и веселее. Саша вновь обрела свой голос.

Надежда.

Наде 24 года. Она пришла на занятие с просьбой научить её не срывать голос. Надя работает в большой кампании, где занимает высокую должность и параллельно выступает на местных корпоративных вечеринках. Поёт джазовые стандарты и известные современные шлягеры. Исполнив песню Уитни Хьюстон Надя сильно смущается, хотя особенных причин для смущения казалось — бы нет. Спела хорошо. Только немного нервничала.
-Я всё время нервничаю. Мне кажется, что вот- вот голос сорвётся и от этого спирает горло. Словно спазмом схватывает, и я пою через силу. Я не знаю, что мне делать.
-Надя, расскажите о себе. Попробуйте вспомнить, когда первый раз появилась такая проблема?
-Я начала петь в детстве. С семи лет папа занимался со мной английским языком на примере американских шлягеров. Мы много пели. Папа всё свободное время посвящал этим занятиям.
Надя при этом мечтательно улыбается. Ей приятны эти воспоминания.
-Потом, меня отдали в хор. И там я стала перенапрягаться. На каком то из концертов я сорвала голос. Потом лечилась у разных фониатров и долго не пела.
— Сколько же вам тогда было лет, когда вы сорвали голос?
-Семь.
-Постойте! Насколько я поняла, вы только начали заниматься с папой в семь лет. Когда же вы успели попасть в хор?
-Ну, я точно не помню, но мне кажется, что мне всё — таки было тогда семь лет.
Надя здесь явно начинает путаться. Что — то значимое произошло в этом детском возрасте, Что — то настолько её беспокоит, что она не может сконцентрироваться на последовательности и смешивает все события в одно. Затем из памяти выпадает огромный период времени.
-Потом я поступила в институт не связанный с музыкой, но это всё не моё. Теперь я решила заниматься творчеством. Хочу стать режиссёром. И очень хочу петь. Но я теряюсь. Не знаю где и как мне найти себя. Когда я пою разные песни, мне кажется, что я всё вроде бы делаю верно. Но потом голос всё равно срывается.
Мы пробуем с Надей спеть несколько нот упражнения.
Голос звучит, пожалуй, неестественно. Надя поёт слишком громко.
-Да, я усиливаю голос специально, что бы меня было слышно. Мне кажется, что меня плохо слышно.
-Для Вас это очень важно, что бы вас услышали.
-Да!
-Что бы Вам хотелось сказать, что бы Вас услышали?
-Не знаю. Доказать всем, что я что — то могу. Что у меня есть голос. Что он дан мне Богом.
-Вы всегда поёте так громко?
-Да. Почти всегда, потому, что я волнуюсь, что меня не слышно.
-И у Вас срывается голос?
-Да.
-Я правильно Вас понимаю, что когда Вы поёте громко, вы теряете голос?
-Да.
-Надя! Я услышала Вас сейчас. Я хочу задать Вам вопрос. Вы позволите?
-Да, конечно.
-Можно ли доказать всем, что у вас есть голос данный Вам Богом, сорвав его?
-Нет! О Господи! Я совсем теряюсь. Мне кажется, что я впадаю во фрустрацию!
-………..
-Это какой то замкнутый круг. Что мне делать? Я пою столько красивых песен, и когда я подражаю тем исполнителям, мне кажется, что у меня всё получается. Но стоит мне выйти на сцену, я теряю себя. Я не могу найти себя во всём этом.
-Надя! Вы сказали такую фразу, что голос Вам дан Богом. Я понимаю, насколько это важно для Вас. Могли бы Вы сказать, что для Вас есть «БОГ?»
-Высший разум.
-….
-Тот, кто нас всех создал.
-……
-Ну, бесконечность, вся вселенная, Свет!
— Я очень хочу услышать от Вас одно единственное слово, но Вы упорно его не называете.
— Я не знаю, что ещё!
— «Творец!»
-Ах, да!
— Если мы созданы по образу и подобию Божьему, то мы тоже можем творить. Каждый индивидуален, и в своём творчестве может проявить свою индивидуальность и найти себя. Не так ли?
— Да, это верно.
-Надя! Вы можете попробовать спеть любую песню, какая только придёт сейчас Вам в голову, но только с таким отношением. Не так, как спел бы её кто — то, а так как Вы?
-Да, я попробую.
Надя вспоминает песню из детского фильма «Мери Поппинс».
«Кружит земля, как в детстве карусель,
а над землёй кружат ветра потерь,
ветра потерь, разлук, обид и зла,
им нет числа..
Им нет числа, сквозят из всех щелей,
в сердца людей, срывая дверь с петель,
круша надежды и внушая страх
Кружат ветра, кружат ветра…»
Пропев эти слова Надя разражается рыданиями! Она плачет и не может говорить долго.
— Я поняла! Я поняла! Со мной происходит так, потому , что мой отец… Мой папа… Это он сам хотел всегда петь. Это он через меня хотел воплотить свою мечту. Он заразил меня этим, а потом сам же, не поверил в меня и отдал в другой институт. И теперь я доказываю всё это ему. Ему и всем остальным. А мне ничего не надо доказывать Я не хочу ничего доказывать! Я не хочу больше так кричать. Я просто хочу петь. Спасибо Вам большое! Я всё поняла. Мне надо искать свой путь в творчестве.

Олег.

Олегу примерно лет 36-37. Он владелец очень крупной фирмы. Пришёл заниматься вокалом потому, что по его словам, он уже всего достиг и теперь может посвятить себя творчеству. С первых слов он предупредил, что слуха у него нет и голоса тоже. Есть только желание всё это получить.
Олег казалось, совершенно не расстраивался от того, что у него что то не получается, а скорее испытывал интерес к тому, как с ним собираются работать. При каждой своей ошибке в интонировании он тут же говорил:
-Вот видите! Я ничего не слышу! У меня нет слуха, и я не могу издавать правильный звук!
Стало понятно, что на самом деле Олег прекрасно слышит, когда ошибается, а когда поёт правильно. Хотя он действительно чаще всего не попадал в ноты. Создалось впечатление, что Олег пытается постоянно контролировать весь процесс, и своё пение и действия тренера – педагога.
-Олег! Вы много работаете?
-Да!. У меня жёсткий график и всё расписано по минутам.
-Под Вашим началом много людей? Вы сами контролируете все ситуации на работе?
-Да! К сожалению, если я не буду этого делать, то никто не будет этого делать кроме меня.
— Вы контролируете ситуацию только на работе, или где — то ещё?
— Да я всё время всё контролирую. Как идут переговоры, как идёт работа в офисе, что происходит на предприятиях.
— Как Вам удаётся всё это. Ведь, наверное, это вовсе не легко, постоянно быть в курсе всего и контролировать всё.
-Да. Я устал. И поэтому то и хочу петь. Потому, что здесь не надо ничего контролировать.
-Спасибо, Олег! Я услышала сейчас очень верный Ваш ответ. Вам действительно не надо сейчас ничего контролировать. Просто постарайтесь наслаждаться звуком своего естественного голоса.
После этого короткого разговора Олегу удалось немного расслабиться и на время позабыть о жёстком контроле ситуации. Однако, интонирование пока не выправлялось. Он продолжал фальшивить.
-Я чувствую, что пою фальшиво.
-Это очень хорошо, что вы это слышите.
-Что мне нужно сделать, что бы петь чисто.
-Скажите, Олег, А что для Вас значит «фальшиво»?
-Это значит неправильно интонировать.
— А кроме этого? Какие ассоциации могут у вас родиться при слове «фальшь»?
— Интересно. Ну, наверное «не правильно», «грязно», «ложно», «не искренне» — когда фальшь в отношениях. А ещё — «враньё».
— Скажите, Олег, эти слова можно было бы отнести к Вам как к личности?
-В каком смысле?
-Часто ли Вам приходится быть неискренним?
-………?! М-м, да, вы правы. Мне часто приходится быть не искренним, а иногда и лгать. Даже очень часто лгать. Но это вынужденная ложь. Без этого не обойтись на переговорах и в бизнесе. Там все лгут. А уж об искренности вообще говорить не приходится. Там даже нельзя показывать своё истинное настроение. У всех на лице маска. А я чувствую, что так больше не могу.
-Раз у вас появилась потребность в проявлении своих истинных чувств, наверное, стоит позволить себе проявить эти чувства. Позвольте себе быть искренним.
-Да, я понимаю. Неужели это вошло в меня так глубоко, что даже проявляется в моём голосе?
-Дело в том, что голос напрямую связан с нашими эмоциями и чувствами. И если мы скрываем и подавляем чувства, то и голос будет таким же – глухим, или сдавленным, или напряжённым. Вы сейчас ощутили на собственном опыте, что привычка скрывать свои истинные чувства, или неискренность, может привести к неточному интонированию Вы «привыкли» фальшивить. Но желание научиться петь вернёт Вас к желаемой искренности и избавит от фальши.
В дальнейшем Олег стал петь намного чище. Он очень радовался, что смог освободить себя от привычки скрывать свои чувства.
Через несколько встреч, Олег уже свободно интонировал в пределах среднего небольшого диапазона, однако хотелось развивать голос дальше, но возникли проблемы иного характера. Он не мог выйти за рамки этого небольшого диапазона. Нижние ноты он пел нарочито занижая, а наверх не шёл вообще. Олег хватался за горло и говорил, что ему больно петь наверху. Всё «зажимается» и «болит горло»!
-Скажите, Олег! Как Вы воспринимаете сейчас свой голос. Как он звучит по Вашему?
-Ужасно!
-Ну не настолько ужасно, что бы не говорить об этом.
-Мне нравится петь нижние ноты. А наверх я не могу подниматься. Мне больно. Звук совершенно не естественный.
Олег выглядит растерянным. Вообще его внешность весьма презентабельная, но он никак не похож на мужчину с низким баритоновым тембром или басом. Олег среднего роста, с мягкими, плавными и правильными чертам лица, скорее склонен к рыхлому телосложению, но занятия спортом помогают ему держать форму.
Обычно говорит он спокойно и выдержанно, но голос немного поскрипывает на низких обертонах. Создаётся впечатление, что он намеренно занижает тембр своего голоса, что не естественно для его природы.
— Олег! Простите, но когда я слушаю Вас, у меня создаётся впечатление, что Вы немного изменяете свой голос. Я могу ошибаться.
-Нет! Вы действительно правы. Я действительно стараюсь говорить низким тембром. Я где то читал, что низкие обертона действуют на собеседника и он становится более податлив, что ли. Так легче добиваться того, что мне нужно.
-И давно ли вы стали практиковать это? Изменять голос?
-Когда начал активно заниматься бизнесом. Я стал изменять так свой голос, принимая участие в важных переговорах. Там нужно оказывать влияние на людей и мне это удаётся.
А сейчас я вдруг вспомнил, что в детстве делал то же самое. Мне было тогда лет 12. Я очень хотел выглядеть более мужественно и намеренно занижал свой голос. Как странно, что я вспомнил это! Но это факт! Я правда так делал тогда. Интересно!
-Сейчас вам 36, не так ли?
-Совершенно верно.
-Вы глава семьи и вам не надо доказывать свою мужественность и состоятельность. Ведь так?
Олег улыбается.
-Ну конечно. Я вполне состоялся как мужчина.
-Скажите, Вы хотели бы как — то воздействовать на меня низким тембром своего голоса, что бы добиться результата нужного Вам?
Олег смеётся.
-Нет, конечно же. Я пришёл с тем, что бы научиться петь. Научите меня.
Олегу очень смешно. Он буквально захлёбывается от смеха. Видимо он ощутил глубину своего напряжения, он буквально погрузился в эту глубину и смех это наиболее безопасный выход из этого состояния. Это напряжение выходит вместе со смехом.
После длинной паузы в разговоре, после того как Олег вытер выступившие от смеха слёзы, ему было предложено спеть песню, которая раньше у него совсем не получалась из — за нехватки диапазона. В этой песне у него «перехватывало горло» и ему было «больно петь» верхние ноты.
Олег был просто счастлив, когда спел всю песню целиком и ни разу не остановился. Голос звучал естественно на верхних нотах. Всё то, что он старался делать раньше, занижая тембр своего голоса, создавало проблемы и с зажимом и с неточным интонированием. Конечно, Олегу удалось это сделать на эмоциональном подъёме, и потребуется ещё время, что бы вернуть своему голосу естественное звучание. Но самое главное, что пришло понимание и чувство свободы и естества.

Татьяна

Татьяна пришла на групповое занятие, с тем, что бы получить теоретические знания и новый опыт для своей работы. Она руководитель детского хора в школе, и в процессе работы с детьми, у неё возникли сложности. Дети не справлялись с её требованиями. В процессе занятия Таня проявила большой интерес не к теории, как она планировала в начале, а именно к практике звучания своего голоса. Она попросила позаниматься с ней индивидуально. Так как Татьяна сама преподаёт вокал и руководит детским хором, она начала занятие с некоторой долей сопротивления. Для неё было открытием, что существуют переходные ноты с грудного регистра на головной. Она всё пела исключительно в грудном регистре и пыталась не используя головной регистр вытянуть наверх необходимую мелодию. Как выяснилось позже, во время упражнений, Татьяна очень стеснялась звучания головного регистра, так как на головном регистре возникало сильное тремолирование. Голос становился неуправляем и сильно качался.
Во время упражнения Татьяна очень оживлена и заинтересована. Но ей сложно согласится с собственной некомпетентностью, и сопротивление остаётся. Татьяна в возмущении рассказывает:
-Дети совершенно меня не понимают, или не хотят понимать. Они так сильно зажимаются, что я уже ничего не могу поделать. Они ужасно упрямы.
-В чём выражается их зажатость и упрямство?
-«Не буду» и всё! Или, «Не могу петь»! И что мне делать?
-Вам не приходило в голову, что им действительно неудобно и сложно спеть то, что вы им предлагаете?
-Приходило! Я меняла тональность. И уговаривала. Ничего не помогает!
-Таня! А как Вы им объясняете? Можете изобразить?
-Ну, как объясняют детям? Обыкновенно!
Татьяна явно начинает раздражаться. Лицо покраснело, и лицевые мышцы напряглись.
-Давайте попробуем на примере детской песни. Предложите мне спеть песню и объясните, как надо её петь.
-Ну, хорошо. Надо подумать. Ну, допустим, «песня про улыбку», из мультфильма.
-………
-«От улыбки станет всем светлей».
-……..
-Ну, вот Вам песня! Ах, вы хотите, что бы я объяснила? Понятно…. Ну что Вы, в самом деле….. Я не знаю, что и сказать…..
-Так сказать, как Вы это говорите своим детям в хоре.
-Я не могу.
-Почему?
-Не знаю. Я очень разнервничалась.
-Тогда давайте просто попробуем её спеть.
-Нет. Я не могу.
-Почему?
-У меня сейчас ничего не получится.
-Но это совсем простая детская песенка. Вы сами её выбрали, Таня.
-Хорошо.
Таня начинает петь. Голос сильно дрожит. На верхних нотах голос сильно зажимается и ломается резко соскакивая на головной регистр.
-Нет! Не могу. Не могу и всё.
— ……………….
-Ну как Вы не понимаете?! Я никогда раньше так как Вы не пела. Я не понимаю, как надо. И как я могу объяснить ВАМ , как надо петь. Это чепуха какая то. Я пришла, что бы Вы меня научили!
Таня очень сердится и чуть не плачет.
-Таня! Вы слышите себя? Узнаёте ситуацию?
-В каком смысле?
-Вам ничего это не напоминает?
-…..?!
-В самом начале нашей встречи, вы говорили о детях. Что они не хотят делать то, что вы им говорите. Насколько я помню, вашей целью было понять, как работать с вашими детьми. Ведь так?
-Да. Но какое это имеет отношение к сейчас? А-а! Кажется, я начинаю понимать. Я веду себя как ребёнок.
— Что вы делаете?
-Я отказываюсь петь.
-Почему?
-Потому, что стесняюсь того, что у меня не получается. А ещё я злюсь, от того, что у меня не получается и от этого сильно зажимаюсь.
Чего бы вам хотелось сейчас?
-Я хочу расслабиться и спеть наконец эту песню
-Ну, так пойте!
Таня всё ещё нервничает, но уже улыбается и поёт более свободно и весело. Голос всё так тремолирует на верхах, но Татьяна уже не стесняется этого.
-Что Вы чувствуете сейчас?
-Я чувствую, что мне легче теперь будет с моими детьми. У меня был какой то ступор. Я просто не представляла, что же мне делать. А теперь я почувствовала, что это всё было только во мне. Причина моих проблем с детьми была во мне. Я знаю теперь как мне себя вести.
Татьяне, благодаря тому, что она всё таки профессионал и педагог удалось довольно быстро понять, что её собственное сопротивление являлось лишь отражением в детях, с которыми она занимается. Конечно, ей пригодились новые знания в области вокала, понимание регистров и переходных нот, но самое главное, что ей удалось преодолеть собственное сопротивление против своего же голоса. Она приняла его таким, какой он есть. А совершенствоваться никогда не поздно.

Валерий.

Валерию 36 лет. Работает в охране. Невысокого роста, худощавого телосложения. Взгляд пристальный и тяжёлый, исподлобья. Пришёл с просьбой «помочь ему с голосом и вообще».
Валера пришёл с гитарой. Он автор и исполнитель песен собственного сочинения. Достав гитару из кофра, сразу приступил к исполнению. Пел без остановки, три песни подряд. Голос хриплый, брутальный. Поёт с напором и очень жёстко. Потом, наконец, остановившись, спросил исподлобья и с некоторой даже угрозой:
-Ну, как? Нравится?
Попробуй ответить, что нет!!! Хотя песни действительно интересные, но какие- то обиженные что ли.
-Валера! У Вас очень интересные песни. А тесты? Тоже Ваши?
-Да! Это мои стихи!
-Когда я слушала Вас, то почувствовала душевный надрыв и целую бурю эмоций.
-Да! Я так чувствую. Я хочу передать в песнях всё, что чувствую. Ложь, которая нас окружает, неискренность, предательство!!!
Валерий всё это говорит очень напряжённым голосом, глядя в пол.
-Вы вступаете с этим репертуаром?
-Да, у себя в городе.
-И, что бы Вам хотелось от наших занятий. По моему, Вы хорошо поёте!?
-Я на концертах пою всегда по разному. То очень хорошо и свободно, то совершенно теряю голос и не могу потом даже говорить. Не знаю, почему так происходит. А потом, просто интересно с Вами позаниматься. Я читал про Вас.
-Хорошо, Валера. Давайте тогда начнём.
В процессе занятия, Валера проявил себя как прилежный и послушный ученик. Его взгляд стал чаще подниматься от пола и глаза смотрели мягче, и даже как — то по детски. Пальцы, правда, периодически сжимались в кулак. Однако тут же разжимались, когда его голос посредством упражнений удавалось смягчить.
Через несколько минут Валера начал даже улыбаться. Ему не удавалось скрыть улыбку, хотя он и делал безуспешные попытки. Он даже попросил разрешения присесть.
-Странно. Очень странно. Я никогда раньше не пел так, как сейчас. Это какой то не мой голос.
-А чей, Валера?
-Не знаю. Я давно таким не был.
-На сколько давно?
-С детства.
-Что Вы чувствуете сейчас, Валера?
-Я чувствую, что мне петь очень легко и ничто не зажимает мне горло, как на концерте. Я просто даже испугался на последнем концерте, что больше не смогу никогда петь, настолько сильно у меня осип голос. А сейчас всё свободно. Но я так никогда не пою, как сейчас. У меня другой голос.
-Но сейчас пели тоже Вы. И это тоже Ваш голос. Не так ли?
-Да!
-В чём разница, как вы считаете?
-Обычно я пою низко, ну вы слышали, как я пою, а сейчас как — то тихо, что ли.
-Правильно ли я охарактеризую тот Ваш тембр, как напористый и грубоватый, а этот как спокойный и свободный.
-Да, наверное, так.
-Вам нравится петь спокойно и свободно?
Валера застенчиво улыбается.
-Мне нравится, что мне ничего не мешает, но как — то непривычно.
-Вам более привычно, когда что — то мешает? Я правильно Вас понимаю?
-……..?!
-………!
-Получается, что так. Да, мне мешает многое. Ложь, предательство, грязь. Этого слишком много в нашей жизни, на столько много, что хочется кричать!!!
-Очень хочется?
-Да!!!
-Так кричите! Прямо здесь и сейчас!
-Что? Как?
-Всё что хотите! Так громко, на сколько хотите!
Валера сжал несколько раз кулаки, помрачнел лицом. И усиливая интонацию с каждым словом, заговорил и закричал:
-Я НЕ ВЫНОШУ ЛОЖЬ!!!….. Я НЕ ВЫНОШУ ПРЕДАТЕЛЬСТВА!!! ….. ВЕЗДЕ ГРЯЗЬ!!!….. МРАК!!!…. ХВАТИТ!!!….. МНЕ НАДОЕЛО ЭТО ТЕРПЕТЬ!!!….. Я НЕ ХОЧУ ВИДЕТЬ ЭТОГО!!!…… ВСЁ-Ё-Ё!!!!!…… Я ВСЁ СКАЗАЛ!!!!!
Он рухнул на стул. Руки бессильно опустились. Он долго молчал, опустив голову. Через некоторое время Валера взглянул прямо и свободно. Взгляд его был искренним и лёгким. Глаза слегка слезились.
-Я давно хотел сказать это всем. Пытался через песни. Но не все понимали. Ребята слушали, даже подпевали иногда, но так до конца меня никто и не понял. А теперь я сам… Сам понял.
-Что Вам удалось понять, Валера?
-Что мне надо выпустить пар. Я как будто всё сдерживал. Сдерживал эмоции, которые меня просто захлёстывали с головой. Даже когда пел, я так зажимал горло, потому, что эмоции были больше меня и я сдерживал их. Я боялся сам себя.
-Как Вы чувствуете себя теперь?
-Не знаю. Надо всё хорошенько обдумать. Я чувствую, что мне легче, но мне нравится петь как Владимир Высоцкий. Нравится его напор и понимание жизни. Нравится его голос.
-Валера! Высоцкий был очень индивидуален и второго Высоцкого, наверное, быть не может.
-Да я и не хочу быть вторым Высоцким. Он первый и единственный такой гений!
-Верно! Я согласна с Вами полностью.
-Я могу быть самим собой. Я чувствую в себе силы быть самим собой. А голос у меня нормальный. Мой голос! Главное, что мне теперь ничего не мешает! Спасибо!

Марина.

Марине 20 лет. Она пришла на консультацию. Чёткого запроса не сформулировано, но Марина готовится поступать в театральный институт. Она решила, что такие занятия ей тоже пригодятся. У неё сильная осиплость голоса. Такое впечатление, что она много курит, или есть хроническое не смыкание связок.
Марина привлекательная девушка невысокого роста, яркая естественная блондинка. Держится несколько скованно, но старается выглядеть непринуждённо. От этого возникает ощущение неестественности поведения.
-Я занимаюсь с педагогом по актёрскому мастерству. Он говорит, что мне надо научиться чувствовать. Больше видеть окружающее и жить на сцене. Я стараюсь, но по — моему, я и так всё чувствую. Не понимаю, что от меня хотят. Я преклоняюсь перед Раневской. Это для меня идеал актрисы. Вот она реально жила на сцене. Мне конечно далеко до неё.
Марина говорит очень монотонным голосом. Такое впечатление, что ей трудно говорить выразительнее, из — за проблем со связками.
-Марина! У меня к Вам предложение. А не изобразите ли Вы Вашу любимую актрису?
-О. нет! Это сложно.
-Но мы не ходим простыми путями. Ведь так?
-Ну, хорошо. Попробую.
Марина долго молчит, собирается с мыслями. Но так ничего и не придумывает.
-Нет. Я не знаю, что показать. Ничего не приходит в голову.
— Тогда давайте отвлечёмся от Раневской и попробуем, что ни будь спеть.
-Давайте. Мне понадобится пение при поступлению.
На упражнении Марина совсем растерялась, так как звук не получался совсем. Один только сплошной сип. Однако её упорству можно было только позавидовать. Не смотря на растерянность, она продолжала пытаться петь через силу.
Пришлось прервать упражнения, так как дальнейшее пение могло привести к плачевному результату.
-Как Вы думаете, Марина, что не так?
-У меня не получается.
-Не получается что?
-Тот звук, который нужен.
-Какой нужен звук.
-Чистый. Прямой.
-А у Вас какой звук? Опишите его.
-Какой — то тихий.
-А ещё?
-Как через плёнку. Матовый.
-Вам хотелось бы, что бы голос был ярче?
-Да.
-Что нужно сделать для этого, как вы думаете.
-Не знаю. Я всегда так разговариваю. У меня всегда такой голос. С детства.
-Вы могли бы рассказать, что — то из детства. Первое, что придёт Вам в голову. Но, что — то важное для Вас.
Марина задумывается, но ненадолго.
-Да, я помню одну историю. Когда -то, в школе, у нас должен был быть концерт. Я пела тогда в хоре. Я должна была солировать в одной из песен. Это был какой — то ответственный концерт. Мы долго готовились. И вот настал момент моего выхода на сцену. В зале было много людей. Я очень волновалась…. Я вышла на сцену….Встала на место солистки… Мне дали микрофон… и….. Я убежала.
-….?
-Да! Просто убежала со сцены и всё. И больше никогда не ходила на хор.
-Что заставило Вас уйти со сцены, тогда?
-Я испугалась. Да, это был страх. И я боялась, что надо мной будут смеяться.
-Чего Вы боитесь теперь, когда Вы уже взрослая?
-Да, в общем, ничего, наверное. Но я не хочу выглядеть смешной.
-Вы могли бы вспомнить какой ни будь случай из теперешней вашей жизни, когда бы Вы выглядели смешной?
-Я на лекции, в институте. Преподаватель читает лекцию. В аудитории гробовая тишина. И вдруг у меня падает ручка. Все вздрагивают. Оборачиваются. Потом снова тишина. Я тихонечко начинаю тянуться за упавшей ручкой, а она закатилась довольно далеко. Я стараюсь делать это очень тихо,
Марина иллюстрирует свой рассказ жестами. Как уронила ручку. Как все оборачиваются, как тянется за ручкой. Движения очень скованные, но ей хочется быть артистичной и она очень старается всё показать.
-Я тянусь, тянусь, тянусь..и….вдруг падаю вместе со стулом. Грохот раздаётся на всю аудиторию. Все смеются.
Марина ждёт реакции на свой рассказ и смотрит вопосительно.
-…….
-Но это и правда было смешно!
Марина начинает улыбаться. И словно уговаривает эмоционально отреагировать на свой рассказ.
-Марина, а как Вы тогда себя чувствовали, после падения.
-Я конечно тоже смеялась. Но чувствовала себя неуютно, прямо скажем. Я когда упала, ещё так смешно пискнула «Ой!», что это добавило смеха.
Изображая своё «Ой» Марина сделала, казалось бы, невозможное. Голос прозвучал высоко и совершенно без сипа. Чистое и звонкое «Ой»!
-Марин! А Вы могли бы проиграть всю эту ситуацию ещё раз, прямо здесь, только так, как это сыграла бы Раневская?
-Раневская? Да, это было бы интересно представить. Но Раневская …. Не знаю. У меня не получится, как у неё.
-Ну, хорошо. Тогда как Вы. Как Вы сами сыграете такую ситуацию. Ведь когда человек падает, это и правда, к сожалению, смешно. Вспомните хотя бы Чарли Чаплина! Сколько раз ему приходилось падать в кадре, что бы рассмешить миллионы людей. Но, так естественно падая в кадре, он стал великим артистом в истории кинематографии. Верно?
-Верно. Давайте я попробую.
Марина усаживается поудобнее на стуле. Проверяет его на прочность. Ищет ручку в сумке. Находит. И ни как не может начать. Наконец, собравшись с мыслями, делает «первый дубль». Она чуть-чуть качнулась на стуле, и подняла упавшую ручку.
-……..?
-Ну, где — то так.
-Но Вы же должны были упасть!
-Да? Ну, ладно.
Она снова примеривается, куда бы лучше упасть. Проверяет стул. Бросает ручку. Потом падает на колени за ручкой. Садится.
-Ну, вот!
-Что Вы можете сказать о своём падении?
— Тогда то, в аудитории, стул тоже упал вместе со мной. Но я боюсь повредить стул.
-Не бойтесь. У нас много других стульев. Не жалко. Давайте ещё раз.
Марина падала вместе со стулом несколько раз. Потом она явно утомилась
-Что Вы можете теперь сказать о своём падении.
-Ох… Я делаю всё не так. Тогда было действительно смешно, потому, что это было естественно. А сейчас я это делаю специально и поэтому это не смешно.
-Я правильно Вас понимаю, что Вам хотелось бы, что бы это выглядело естественно и смешно.
-Ну конечно! Ведь поставлена именно такая задача.
-Как Вы себя ощущаете, поставив себе задачу выглядеть смешной?
-О! Я устала! У меня даже всё болит. Не от падения, а болят мышцы, словно я мешки таскала. Я вся, какая — то зажатая. Мне надо расслабиться.
-Расскажите поподробнее ещё о ваших ощущениях. Припомните Ваш рассказ о случившемся в детстве. Можете сравнить эти две ситуации, в детстве и теперь. Хочется ли Вам теперь убежать?
-….?
Марина задумывается. Поза уже более расслабленная, но явно уставшая.
-Я никогда не предполагала, что это всё взаимосвязано.
-Вы помните, что сказали тогда, что Вы испугались, что над Вами будут смеяться?
-Да! Конечно. О. Господи! Какое противоречие! А сейчас мне «надо» быть смешной, что бы уметь рассмешить людей!
-Верно! Вы же готовитесь к поступлению в театральный ВУЗ, не так ли?
-Именно! Боже мой!!! Что же мне делать?! Я всё поняла!!! Убежать??? Нет! Это глупо. Зачем тогда это всё?! Я хочу быть актрисой!
-Вы хотели бы спеть ту песенку из детства, от которой вы убежали?
-Да! Очень!
.Марина так естественно оживлена, что все её движения теперь абсолютно искренни. Она действительно преобразилась в своей откровенности.
-Вернитесь туда, в тот зал, к той самой публике, и к маме, которая тоже там и ждёт Ваше выступление с трепетом и любовью. Она так гордится своёй дочерью. И папа тоже там. И тоже горд тем, что его дочь солирует на сцене.
Марина начинает тихонечко напевать, в задумчивости, ту самую песню, которою не спела когда — то в далёком детстве. Взгляд затуманился навернувшимися слезами, а голос звучит легко и чисто.
Нет привычной осиплости.
Голос льётся прямо из детства.
Чистый и искренний!